В начале нашей главы, когда рассказывается о том, как Йосеф открылся братьям, говорится, что Йосеф и Биньямин упали на шеи друг друга и плакали. Спрашивает РАШИ, о чем же они плакали? И отвечает: Биньямин плакал о разрушении Переносного Храма в Шило, который находился в уделе Йосефа, а Йосеф плакал о разрушении Первого и Второго Храмов, которые стояли в уделе Биньямина.
Те Храмы были общими для всех евреев. Но у каждого из нас еще и свой собственный «Храм» – тот, который находится в сердце каждого их нас. И с ним тоже, не дай Б-г, может произойти разрушение.
Храм – то место, где ощущается присутствие Всевышнего. Когда еврей выполняет заповеди и живет той жизнью, которой ему указывает жить Тора – в нем чувствуется, что Всевышний обитает в его жизни. Это и есть строительство своего «Храма». Но если все происходит, не дай Б-г, наоборот, то тогда еврей сам разрушает свой «Храм». (На подобии того, что мы говорил про Хануку, что если единственная возможность, когда неевреи властвуют над нами – когда мы ведем себя как они. И тогда то происходит разрушение Храма).
Разрушение Храма очень болезненная вещь, даже (и скорее даже «тем более») личного «Храма» каждого еврея. И когда мы видим это – что другой еврей своими грехами разрушает свой «Храм» и изгоняет из своей жизни Б-га – мы начинаем плакать. Но что удивительно – Йосеф не плакал о разрушении Храма в своем(!) наделе, нет! Он плакал о разрушении Храма в наделе Биньямина. И так же происходит в нашей жизни: мы плачем из-за того, что другой еврей разрушает свою жизнь своими грехами, но когда сами поступаем так – это не вызывает у нас ни слез ни сожаления. Почему так?
Ответ известен: «слезами делу не поможешь». Почему мы плачем? Так как мы не можем восстановить «Храм» вместо другого. Мы можем постараться ему помочь, но мы не способны сделать за него его работу. Но когда мы сами разрушаем наш «Храм» - тогда мы в силах, и обязаны это исправить. И тут уже, если мы будем плакать, мы не только потеряем время, но и можем, не дай Б-г, придти к отчаянию, решив, что это не в наших силах.